пандемия COVID-19

Ученые различных стран пытаются разобраться с влиянием чрезвычайных событий (революций, распадов государства, конфликтов, пандемий) на экономическое неравенство. При этом оценка воздействия пандемии (экстремальных событий) на неровности отличается.

Есть ученые, которые утверждают, что пандемия обострит неровности, углубит их и породит новые виды неравенства. Другие, не менее важные, утверждают, что она даст толчок науке и даст новые шансы.

Экспертов беспокоят глобальные и стратегические вопросы: онлайн-обучение, интернационализация высшего образования, качество высшего образования, научные исследования, финансовые вопросы, стратегические вопросы, взаимодействие с государством. Часть ученых считает, что пандемия — это и угрозы и возможности. Такое мнение всего присуща китайским экспертам. Возможно, потому, что кризис и шанс в Китае обозначается одним и тем же иероглифом.

Пандемия приостановила работу предприятий, травмировала малый и средний бизнес. Однако людям нужно время, чтобы позволить себе сообщать интервьюерам об ухудшении своего статуса. Так, пандемия установит иерархию значимости социальных благ, на вершине которой будет здоровье, богатство и социальные связи. Более выраженными и острыми будут региональные и поселенческие неравенства. Изменится последовательность в рангах некоторых благ, в престиже отраслей хозяйства, материальной и символической вознаграждению (например, для врачей и военнослужащих).

Поскольку никто не знает, когда завершится пандемия, то растет неопределенность будущего. Такое «закрытие будущего» затмевает социально-психологическую атмосферу в обществе, и это способствует накоплению отрицательных эмоций. Слабая экономика и ограниченная дееспособность государства увеличивает дистанцированность граждан от государства.

Впрочем такая дистанцированность имеет определенный демократический потенциал избиратели настроены часто менять политиков у власти, инвестируя их доверием на непродолжительное время.

Высшее образование переживает грандиозные изменения. Практически за одну ночь нам пришлось перестраивать формат и переходить на онлайн-обучение, и это смогли преодолеть не все высшие учебные заведения.

Сейчас еще продолжаются дискуссии: как лучше перейти в онлайн, которые сервисы являются лучшими, какие технологии, как учить студентов и преподавателей. Но это далеко не все проблемы, которые следует держать в фокусе нашего внимания. Трансформация образования гораздо сложнее и опаснее с точки зрения фундаментальных социальных последствий.

Высшее образование — одна из основ социального устройства. И если она разрушится и деградирует, то и все остальные институты могут ждать потрясения: и экономику, и медицину, и бизнес. Нам всем следует думать, что будет с высшим образованием, если эта пандемия затянется.

Существующие модели высшего образования под влиянием пандемии могут испытать таких глубоких изменений, что потом не смогут восстановиться в прежнем виде. Например, мир ожидает радикальное уменьшение финансирования, во многих странах она держится на государственном финансировании, конкурируя за него с медициной и социальной сферой.

В «постковидные» времена высшее образование теряет свои преимущества и потому недофинансирования и падения уровня доходов населения делает перспективы пессимистичны. Высшее образование испытывала проблем и кризисов и раньше — через войны, вооруженные конфликты, пандемии, но образовательные сообщества понимали, что этот период завершится и произойдет возврат к нормальному положению вещей.

А сейчас есть сознательное ощущение, что «нормальности» уже не будет, придет другая нормальность, которой предстоит приспосабливаться. То есть следует готовиться к новому дизайну организации высшего образования. Высшее образование ожидает доминирование дистанционного и онлайн-формы обучения. Это означает радикальное изменение методик, дидактических и психологических моделей преподавания, составление и развитие цифровой педагогики. Это грандиозный вызов для высшего образования.

Высшее образование ожидает радикальное уменьшение живого и непосредственного общения и обеднение полноценного студенческой жизни. Это девальвирует ценность живого обучения. Риск выпадения высшего образования из государственного финансирования поставит университеты на грань банкротства и иметь влияние на кадровую политику. Это — сокращение и перевод преподавателей на временные контракты, сократит приток талантливой молодежи в учреждения высшего образования. Будет укрепляться ландшафт высшего образования, его место среди базовых социальных институтов, отношения университетов будут приобретать черты: «администрация — персонал», может усилиться расслоение. Поэтому нам следует готовиться к «постковидной» эпохи и формировать новые стратегии.

Борьба с короновирусом имеет цену, это в данном случае — резкое сокращение социальных взаимодействий в реальной жизни, и переход в виртуальную реальность, увеличение роли Интернета. В Интернете эта реальность мультиплицируется с появлением смешанной реальности и других видов виртуальной реальности. Социальное пространство мировой сети становится многомерным, и наоборот, много образцов виртуальной реальности возвращается в объективную реальность. Происходит некий круговорот реальностей. С приходом пандемии и введением карантина люди переводят в Интернет социальные связи различного рода. Поэтому формируется социальный виртуальное пространство, и с такими людьми происходит третичная социализация.

У представителей богатых стран происходит сближение виртуальной и реальной идентичности. Тогда как на бывшем постсоветском пространстве преобладают существенные различия между виртуальной и реальной идентичностью. В виртуальной реальности происходят интересные процессы. В сфере экономики американцы верят, что это прекрасная возможность стать сильнее, все больше компаний проходят цифровую трансформацию.

Пандемия — это естественная возможность заменить то совершеннее. Есть мнение, что роботизация и автоматизация процессов и искусственный интеллект вытянут экономику, и это приведет к процветанию. Такие крайней мере западные прогнозы.

Но роботизация и искусственный интеллект породят, как это называют некоторые эксперты, «класс ненужных людей». И на наших глазах под влиянием пандемии происходит переоценка ценностей. Если раньше мыслилось доходами, то сейчас считают, что глобализация зашла слишком далеко, и появилось понятие сбалансированного сосуществования экономики и человека. Если мы продолжим глобализироваться, то нам придется отказаться либо от демократии, или от суверенитета. Так же нам следует отказаться или от демократии или от суверенитета, если мы хотим победить коронавирус.

Существует много утверждений, что во время пандемии люди испытывают психологическую травму, симптомы стресса, растерянности, депрессии. Но когда мы говорим о психологическую атмосферу, то стоит опираться на исследования. Ибо исследования, которые показали, что психологическое состояние населения пошел не в минус, а в плюс. Это было удивительно! Почему так, над этим вопросом работают психологи. И в других странах исследования показали, что между минусом и плюсом является баланс.

Вторая волна показала, что везде — в Украине, в Польше, Румынии, России значимость пандемии спала, и тогда предположили, что это восточноевропейская реакция, и она нуждается иного трактовки и подхода. Психологический дистресс не увеличивается радикально. Оценивая это, держимся данных. Оценка психологической атмосферы показывает, что кардинального ухудшения психологической ситуации не произошло.

Например, в США перед переписью населения, там происходит каждые десять лет, провели социологические исследования, спрашивая, как лучше гражданам принимать интервьюеров: в масках или без масок. Для большинства американцев это оказалось неважным. Некоторые страны предлагают самозаполнение анкет, но с ним пока не все понятно.

Подытоживая, можно сказать, что в условиях пандемии ускорились темпы использования интернета, открыло новые возможности для интернет-опроса и комбинированных интернет-опросов вместе с телефонным. Также люди соглашаются на face to face-интервью, и этот метод используется с защитой и модифицируется. Но в целом стоит отметить, что качество данных соцопроса упала, поскольку качество выборки и ответов снизилась. Снизились и требования заказчиков и населения. Они не понимают разницу между опросом в соцсетях, интернет-опросу и профессиональным опросом. Поэтому ценность профессиональных данных и профессиональных социологов упала.